01041974
:: ::

Занятие 2

 

Копиляция материалов сайта child.edu.by

Занятие 2.

 

 

Тема

 

История развития семейных форм устройства детей

в мировой и отечественной практике.

 

Задачи

­   расширение представлений участников о правах и потребностях детей, оставшихся без попечения родителей, о развитии системы защиты прав детей

­   содействие осознанию кандидатами в усыновители своей социальной роли, формирование помогающей мотивации

План

1.     Вступление, упражнения на развитие контакта и дальнейшее знакомство участников

2.     «Мудрость предков»: анализ народных сказок,  герои которых являются приёмными детьми (работа в микрогруппах).

3.     Сообщения участников, комментарии ведущих.

4.     Видеофильм «Джон» - просмотр и обсуждение.

5.     Подведение итогов: «Усыновление - приоритетная форма семейного устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»

Домашнее задание

­   Составить перечень сказок, книг, художественных фильмов, в которых присутствует тема приёмного ребёнка.

­   Побеседовать с родными, друзьями, близкими о возможных фактах воспитания ребёнка-сироты в истории их семей. Проанализировать эти рассказы с точки зрения стереотипов общественного восприятия.

 

Материалы к занятию

 

Призрение детей-сирот: исторический обзор

(Подготовила А. Белокрыльцева по материалам А. Рудова, А. Цымбала, А.М. Нечаевой «Россия и ее дети»;

О. Парфеновой «История развития социального призрения детей-сирот в России XVIII – начала XX в. (на примере Чувашии)»;

Волкова И.М. «Законы Вавилонского царя Хаммурапи»)

 

Если говорить об истории человечества, то семейные формы устройства детей, оставшихся без попечения родителей, появилось намного раньше, чем институциональные. Одним из первых источников о семейном устройстве являются законы вавилонского царя Хаммурапи (XX в. до нашей эры). В этих законах регулировалась ответственность и права сторон (в том числе имущественные) при принятии ребенка в семью: «Если человек взял в усыновление малолетнего, находившегося в небрежении, и вырастил его, то этот воспитанник не может быть потребован обратно по иску». 

Древнеиудейские законы устанавливали, что дети-сироты должны проживать в семьях своих родственников, долг которых заботиться о них до совершеннолетия. Сходная практика существовала и в античном мире. В общинах первых христиан сирот и нуждающихся детей помещали в семьи состоятельных вдов.

В средневековой Европе заботой о бедных и  бездомных занималась церковь. Многие монашеские ордена  создавали приюты для детей, родители которых умерли, а также для брошенных и незаконнорожденных детей. У монахов дети получали кров, уход, питание и обязательное религиозное воспитание. Можно сказать, что такие приюты стали прообразом современных интернатных учреждений. Дети-сироты старшего возраста и подростки также могли передаваться в семьи ремесленников, где в качестве платы за свой труд они получали кров, еду, одежду, а также овладевали профессией. Для брошенных младенцев и детей раннего возраста учреждений практически не существовало, и их отдавали в семьи на условиях выплаты определенного вознаграждения.

На территории России – в те времена, когда еще не существовало единого государства Российского - призрение детей-сирот было делом князей, либо возлагалось на церковь. Но в любом случае оно осуществлялось из религиозных, моральных побуждений, и рассматривалось как богоугодная акция: «Не постись, не молись, а призри сироту». Усыновление как искусственное «сыновство» совершалось в России издревле, то есть и в пору язычества.

Существовало в то время и такое понятие как «монастырские детеныши», в число которых попадали и осиротевшие бедные дети боярские, у «которых отцы и матери «посечены». А в некоторых монастырях, например, в Кирилло-Белозерском, существовали детские приюты «под именем голышни». Они находились под присмотром специально приставленного к ним старца. Монастырь этих сирот брал «на корм», одевал, затем «приспосабливал» к различным работам: «Малые робята, которые работают в поварне, рыбу чистят». Трудились несовершеннолетние воспитанники монастыря и «на пашне». Осиротевших детей могли взять и в зажиточный дом, где их воспитывали и обучали какому-нибудь занятию, а по достижении совершеннолетия отпускали «благословлять в мир». Вместе с тем бытовало и преступное отношение к осиротевшим детям. По свидетельству Н. Костомарова, в  XVII в. служилые люди «насильно брали беспомощных сирот-девиц и продавали их».

Крестьянские дети, «оставшись от родителей своих», поступали на воспитание либо родственников, либо посторонних людей вместе со своим имуществом, которое «небыв приведено в известность, расхищается часто корыстолюбивыми воспитателями в свою пользу». Если у осиротевшего ребенка не было никакого имущества, он жил обыкновенно подаянием.

Попытку создания системы призрения осиротевших детей предпринял Иоанн Грозный - его намерения отражены в Стоглавом Соборе. Стрельцы отлавливавшими и распределявшими по приходам и хозяйствам приходящих в Москву «ничейных» детей.  Впоследствии была создана система «разбора» нищих и бродяг по домам, в том числе детей.

Первый «эксперимент» по воспитанию детей в специальных учреждениях принадлежит Новгородскому митрополиту Иову. В 1707 г. в десяти сиропитальнях под Новгородом воспитывалось более 3 тыс. сирот и подкидышей (это больше, чем сейчас в этой области). Смертность в сиропитальнях была очень высока, что никак не соответствовало идее милосердия, и учреждения после смерти митрополита были закрыты. Та же участь постигла и петровские  гошпиталии для сирот.

Что касается устройства осиротевших детей в семью, то в России долгое время существовали две его основные формы – усыновление и опека. Причем опека начинает подвергаться правовому регулированию. Появляется опека по назначению органами, обладающими властными полномочиями, прежде всего церкви, поскольку в те времена духовенство распоряжалось семейными, наследственными и опекунскими делами. Постепенно нравственная обязанность опекуна возвращать имущество опекаемому к моменту достижения им полной самостоятельности превращается в юридическую норму. Так из безотчетного и полновластного распорядителя опекун превращается в представителя интересов опекаемого.

В 1802 г. было организовано Императорское человеколюбивое общество, ведающее делом призрения детей малоимущих слоев населения. В 1803 г. вышел Указ, дозволяющий бездетным дворянам усыновлять ближайших законнорожденных родственников через передачу им при жизни фамилии и герба и оставление по смерти в наследство недвижимого имущества.

В 1829 г. был принят «Проект положения о нищих» по Министерству внутренних дел, согласно которому учреждались губернские попечительские комитеты, обязанностью которых было размещение сирот мужского пола до 8 лет и женского до 14 лет в семьях и воспитательных домах. Это дало импульс распространению воспитательных домов и детских приютов не только в столицах, но и в провинции.

Большая роль в создании детских приютов принадлежала В.Ф. Одоевскому. В 1837 г. он возглавил Комитет главного попечительства о детских приютах и разработал «Положение о детских приютах». Но, как свидетельствуют архивные документы, там была очень высокая смертность. Так, в детском приюте, подведомственном Симбирскому общественному приказу, из поступающих ежегодно 80–90 детей «умирает на том же году почти то же количество, так что детей этих то принимают в приют, то хоронят». Выявленные недостатки в работе детских приютов и воспитательных домов губернских попечительств вынудили правительство приостановить их деятельность, поэтому эти учреждения вновь были сконцентрированы в Москве и Петербурге. Общественные приказы принимали меры по организации призрения малолетних детей, особенно грудного возраста, через их патронаж в семьи за определенное ежемесячное материальное вознаграждение (патронаж - «помещение беспризорных детей, больных и других лиц, нуждающихся в заботливом домашнем уходе, в частные семьи»). По достижении воспитанниками восьмилетнего возраста воспитатели должны были представить их в Приказ для обучения грамоте и ремеслам.

Передача ребенка на патронаж в семью осуществлялась на условиях, определяемых губернскими управами и лицами, берущими детей на воспитание. Эти условия отличались разнообразием не только по своему существу, но и по продолжительности своего действия. Но какими бы они не были, если наступит момент, когда они оказываются неудобными для воспитателя, не взирая ни на что, он «приводит или приносит питомца обратно в приют». Чтобы облегчить положение ребенка, переданного на патронаж, организовывался надзор за выполнением воспитателем своих обязанностей. Во второй половине XIX в. этим занимались врачи или иной персонал с начальным медицинским образованием. В некоторых округах вместо постоянно живущего в округе «заведующего» устанавливалась объездная система, при которой командированное лицо, обычно врач, делал периодические объезды своих питомцев.

При Екатерине II возникло еще одно нововведение, имеющее прямое отношение к положению детей. Если раньше все незаконнорожденные подкидыши становились крепостными своего воспитателя, то теперь они стали поступать до совершеннолетия в Ведомство Приказов общественных учреждений, после чего становились вольными. За владельцами закреплялись только незаконнорожденные дети крепостных матерей.

При каждом городском магистрате существовал городовой сиротский суд. На «всякого города главу» возлагалась обязанность уведомлять городовой сиротский суд о вдовах и осиротевших малолетних детях «всякого звания городовых жителей».

Продолжала развиваться опека, причем сословность накладывала свой отпечаток на требования, касающиеся воспитания детей. Так, малолетнего дворянина надлежало воспитывать так, чтобы он мог «вести жизнь порядочную, сходственную с достатком, безхлопотную от заимодавцев и безмятежную от домашнего неустройства, весьма отдаленную от расточения, разоряющего роды». В деятельности Екатерины II особое место занимает забота об устройстве осиротевших детей - она предписывала устраивать сироту в семьи, «дабы научился науке или промыслу, или ремеслу, и добрым гражданином быть».

Система Императорских воспитательных домов, созданная Екатерининой Великой под влиянием идеи И.И. Бецкого - воспитать из них свободное сословие ремесленников и ученых, существовала в России длительное время. Хотя Императрица довольно быстро разочаровалась в идее, но процесс расформирования этих учреждений начался только в 1888 г., когда Император Александр III поручил Объединенному Опекунскому Совету императорских Воспитательных домов разобраться с причиной массовой гибели в них детей. В 1901 г. комиссия, изучавшая этот вопрос более 12 лет,  сделала совершенно недвусмысленный вывод: «Горький опыт всех воспитательных домов заставил их отказаться от воспитания своих питомцев в стенах своих заведений. … Такую форму призрения брошенному родителями сироте, «казенному ребенку», дает семья; случайно делаясь членом ее, он сливается с ней, делит ее радости и горе и может забыть в конце концов свое одиночество. Дать этого никакая другая форма призрения не может».

Вообще к концу XIX в. в России существовало множество форм и видов призрения осиротевших детей и много организаций, ее осуществлявших. Так, в 1872 г. в Москве организуется общество охраны детей, просящих милостыню, в 1889 г. - общество защиты детей, объектом внимания которого становятся и дети-сироты. Возникают «Общество зашиты детей от жестокого обращения», «Детские ясли», «Общество спасения падших девушек», «Капля молока» и др.

После революции 1917 г., когда молодая советская республика столкнулась с массовым сиротством и беспризорностью, основной (если не единственной) формой устройства детей стали государственные детские дома. Все дети признавались детьми государства и находились под его защитой. В те годы шел активный поиск форм устройства осиротевших детей, хотя и эти поиски не выходили за рамки интернатного учреждения: детские коммуны, городки, трудовые колонии, пионердома. Однако к середине 1930 гг. все формы устройства детей-сирот были сведены к одной – детским домам.

В 1945 г. было создано более 650 детских домов для детей, которые в войну потеряли родителей. В те годы в детских домах СССР находилось более 600 тыс. детей (на территории России – 400 тыс. детей). В годы Великой Отечественной войны был возрожден институт опеки, отмененный в первые годы советской власти. Только в России за годы воины принято в семьи 278 тысяч детей-сирот.

Надежды на то, что после того, как дети, осиротевшие в годы войны, вырастут,  детские дома в нашей стране будут не нужны – по крайней мере, в таком количестве - не оправдались. В целом система детских сиротских учреждений, созданная в советские годы, оказалась устойчивой. Число детей-сирот стало расти в период перестройки (правда, это не касалось некоторых южных республик Советского Союза, где традиции не позволяли родственникам или общине отдавать в «казенный дом» ребенка, потерявшего родителей). Система сиротских учреждений, сохранившаяся почти в неизменном виде до сих пор, продолжает «поставлять» людей, не приспособленных к самостоятельной жизни в обществе. 

Ведь сирота в детском доме – если так можно выразиться, «бомба замедленного действия». Выросшие без индивидуального внимания и любви, не имеющие психоэмоциональной поддержки и опыта жизни в семье, не получившие достаточного образования, большинство выпускников детских домов и интернатов не хотят учиться и  работать, не способны сами планировать свою жизнь, и часто они оказываются втянутыми в криминальные группировки, либо пополняют ряды алкоголиков и наркоманов, и уже их дети попадают в детские дома. Круг замыкается…

 

Семейное устройство и стереотипы общественного сознания

(Л. Петрановская,

психолог службы устройства детей в семьи детского дома № 19 г Москва)

 

Причин возникновения стереотипов, связанных с темой воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, множество - от общечеловеческого недоверия к «чужим» до идеи формирования «нового человека», восходящей к временам СССР. Разобраться в их происхождении и отделить здравые суждения от предрассудков непросто. Хотя бы потому, что каждый из нас является их носителем. Но делать это необходимо: в сфере защиты прав детей особенно высока опасность «вымостить благими намерениями дорогу в ад», то есть, информируя общество о проблеме сиротства, невольно способствовать укреплению стереотипов. Поэтому их важно «знать в лицо».

 

  1. Стереотипы по отношению к детям, оставшимся без попечения родителей

 

«Нет детей – нет проблемы». На протяжении долгих лет проблема сиротства решалась путем изоляции детей, оставшихся без родителей, от общества. Для них строились специальные учреждения, где они жили за высоким забором или вообще за чертой города - со своей школой, врачами, организацией досуга и т.д. На улицах эти дети появлялись очень редко и только строем. В прессе о них говорилось мало, сами выпускники госучреждений о своем детстве лишний раз не упоминали. В результате возникло восприятие проблемы сиротства как виртуальной: все слышали, что где-то сироты есть, но никто не знал, как они живут.

СОВЕТ: С этим стереотипом связана, в том числе, невосприимчивость аудитории к данным статистики, свидетельствующим о серьезности проблемы. Поэтому журналистам желательно использовать в своих материалах образные, наглядные сравнения. Например, фразу «200 тыс. детей в интернатных учреждениях» лучше дополнить: «Это больше, чем после Великой Отечественной войны…» 

 

«Главное – накормить и одеть». Бывают времена, когда это действительно главное: иначе ребенок просто не выживет. Этот стереотип связан с общенародным опытом лишений, когда всем детям, не говоря уже о сиротах, грозили голод и холод. Но даже в сравнительно благополучном детдоме ребенок лишен чувства защищенности, которое дает семья, пусть и не имеющая фруктов на столе и ковров на полу. Более того, жизнь на «казенных харчах» оказывает ему медвежью услугу. Ребенок растет, видя, что все делается как будто само по себе: белье становится чистым, картошка уже пожарена, а чай – всегда сладкий. Он не только сам не работает, но и не видит ежедневного труда по обеспечению быта, который является неотъемлемой частью жизни семьи. В результате жизнь вне учреждения становится для ребенка шоком.

С этим стереотипом связана распространенная сегодня модель благотворительности: покупка продуктов или вещей для детских домов. Такая помощь, безусловно, нужна, особенно в глубинке, хотя имеет смысл только при наличии контроля: иначе купленный телевизор окажется в кабинете у завхоза, «чтобы дети не сломали». Однако подобная благотворительность имеет и другую сторону, подспудно укрепляя позицию потребителя, приучая детдомовцев к мысли: «Раз мы такие несчастные, нам все должны и все можно». Настроенные таким образом молодые люди – находка для криминальных структур.

СОВЕТ: Очень важно, чтобы СМИ развивали идею иной благотворительности, которая предполагает оказание помощи семьям, взявшим на воспитание детей (особенно больных), поддержку выпускников сиротских учреждений в получении образования и профессии и развитие семейных форм устройства.

«Воспитание в коллективе – это замечательно». Его появлению мы обязаны А. Макаренко и любимой идее руководителей СССР о формировании «нового типа» людей. Безусловно, когда государство расценивает население как собственность, а люди являются «винтиками» государственной машины, коллективное воспитание позволяет многого добиться. Человек, не защищенный семейными ценностями, безоглядно предан сообществу, заменившему ему семью. Пойти против воли этого сообщества означает для него тотальное одиночество, худшее, чем смерть. При этом нельзя не признать, что результаты коллективного воспитания зачастую были удачными.  Так, в послевоенное время из сиротских учреждений вышло немало людей, которые создали хорошие семьи и заботились о своих детях. Но здесь важно отметить: как воспитанники Макаренко, так и те, кто осиротел во время войны, потеряли родителей в силу трагических обстоятельств. Когда-то они были обычными «домашними» детьми, их любили, о них заботились, и это стало для них опорой на всю жизнь. Государственное учреждение помогло им выучиться, не попасть под дурное влияние. Сегодняшние сироты – это либо жертвы домашнего насилия, либо дети, не знавшие своих родителей. У них в подавляющем большинстве нет представления о позитивной модели семьи. Поэтому воспитанники детских домов не способны создавать семьи, растить собственных детей, которые нередко тоже оказываются в детском доме и повторяют судьбу родителей.

СОВЕТ: Следует помнить, что ресурс коллективного воспитания в сиротских учреждениях ограничен. Бывают ситуации, когда его достаточно, чтобы справиться с проблемой - при условии, что работают в учреждениях педагоги уровня Макаренко. Однако в целом детям, которые не имели позитивного семейного опыта, помочь может только семья. 

 

«Детский дом – единственный выход для сироты». На протяжении почти всего XX века в России проблема воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, решалась в основном за счет госучреждений. После Великой Отечественной войны некоторое время существовала практика семейного устройства детей. К сожалению, позже она была практически прекращена, и даже небольшие детские дома с почти семейной атмосферой стали объединять в огромные интернаты. Система воспитания детей в государственном  учреждении стала настолько привычной, что кажется многим единственно возможной. Между тем в большинстве развитых и во многих не столь экономически благополучных странах нет детских домов - детей, оставшихся без попечения родителей, устраивают в семьи. Если в России этого не происходит, то вовсе не потому, что мы такие «бездуховные» или у нас нет средств и не позволяет жилплощадь. Главная причина в том, что профессионально семейным устройством у нас никто не занимается, кроме сотрудников органов опеки или банка данных о сиротах. Но они делают это в режиме реагирования, отвечая на запросы семей.

СОВЕТ: Опыт экспериментальных площадок по патронатному воспитанию показывает, что при наличии профессиональной работы по семейному устройству почти все дети могут быть  устроены в семьи. Есть отработанные технологии, есть убедительные результаты. Мешает, кроме прочего, стереотип. СМИ могли бы помочь в его преодолении, рассказывая как о российском, так и о зарубежном опыте работы по семейному устройству.

 

«Все детдомовцы – больные и ненормальные». К сожалению, подобные слова приходится слышать даже от работников органов опеки.  В самом деле, мало у кого из детдомовцев в медицинской карте есть запись «практически здоров». У подавляющего большинства детей наблюдается социально-педагогическая запущенность, нарушения развития речи, у многих – задержка психического развития. Почти у всех  -  невротические реакции, высокая тревожность, агрессивность, неконтактность, часто встречаются энурез, нейродермиты, гастриты и прочие психосоматические заболевания. С точки зрения обывателя, это объясняется просто: «Что вы хотите - гены. Какие родители, такие и дети». Это удобное объяснение, так как оно позволяет ни о чем не задумываться. Например, о том, что больной ребенок может родиться в любой семье, и даже правильный образ жизни родителей от этого не убережет. Но самое главное – не хочется думать о том, что именно привело  детей к такому состоянию. А ведь за этим стоит чувство одиночества, пренебрежение и жестокое обращение взрослых, потеря семьи, какой бы она ни была, состояние полной неопределенности.

Когда семилетний ребенок постоянно сосет палец или садится на пол и начинает раскачиваться из стороны в сторону, не реагируя на уговоры, это выглядит пугающе. Но действительно страшно даже не это, а то, что за спиной у него – тысячи одиноких ночей, когда ему приходилось успокаиваться самому. Ужас в том, что дети, которые не изобрели для себя хоть какого-то способа преодолевать тревогу и страх, просто не выжили. Другой пример: ребенок не хочет учиться. Слушает и как будто не слышит, не понимает элементарных вещей. Гены? Патология? А что бывает со взрослыми благополучными людьми, пережившими трагедию (стихийное бедствие, теракт, потеря близких и др.)? Способны ли они  после случившегося проявлять любознательность и внимание, быть сосредоточенными? Между тем для ребенка изъятие из семьи – это еще большая катастрофа. Ведь разрушился его мир, и он пока не знает, что все образуется, не понимает причин происходящего. А ему объясняют таблицу умножения… Получается, что это не ребенок ненормальный. Это жизнь у него сложилась ненормально.

СОВЕТ: Расстройства здоровья и неадекватное поведение детей из детского дома - это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства, и генетика здесь не при чем. Как только ребенок поверит, что его любят, за него переживают, он постарается наверстать упущенное. Опыт семейного устройства подтверждает: через год-два жизни в любящей семье ребенок буквально расцветает, быстро растет и развивается, проходят хронические болезни, и именно на этом следует делать акцент при освещении этой темы.

 

  1. Стереотипы, связанные с приемными детьми и замещающими семьями

«Ребенка из детского дома берут потому, что своих нет». То есть приемный ребенок – это последняя возможность стать родителями. Такое убеждение влечет за собой негативные последствия для детей и самих семей. Подразумевается, что семья, решившая взять ребенка, – ущербная, что, естественно, не способствует популярности института замещающей семьи и лишает ее поддержки социального окружения. В свою очередь, это заставляет семью скрывать «неправильное» происхождение ребенка. В результате нарушаются отношения внутри семьи, наносится дополнительная травма супругу, с которым связана бездетность. Как только ребенок начинает доставлять неприятности, он чувствует себя особенно виноватым: «Родной ребенок так бы не поступил». Исходя из предпосылки, что приемный ребенок – это «суррогат», «второй сорт», с которым, по определению, «все не так», взрослые вольно или невольно ведут себя  таким образом, что проблемы усугубляются и в результате действительно получается «не так».

Между тем желание взять ребенка не обязательно вызвано бездетностью. Например, в мировой практике большинство приемных родителей уже имеют детей; по данным российских профессиональных служб по семейному устройству, их примерно 50%.

СОВЕТ: Очень важно, чтобы СМИ чаще рассказывали о семьях с кровными  детьми, которые берут на воспитание сирот. Таким образом, будет разрушаться стереотип «ущербности» замещающих семей, что, в свою очередь, положительно отразится и на бездетных парах. Кроме того, это может подтолкнуть к желанию взять ребенка семьи, которые не задумывались об этом в силу данного стереотипа.  В результате дети приобретут уверенных в себе родителей. 

 

«Усыновление – единственный способ взять ребенка из детского дома». Этот стереотип связан с убеждением, что приемный ребенок «должен быть как родной». Такое желание «присвоить» ребенка, дать ему свою фамилию, новое имя, стереть из его памяти прошлое, разорвать все связи с кровной семьей - словом, «забыть», что он приемный, является одной из главных причин неудач и трагедий в процессе воспитания.

СОВЕТ: Этот стереотип обусловлен недостатком информации о других формах семейного устройства: опеке, патронатном воспитании, семейной воспитательной группе и т.д. Следовательно, преодолевать его необходимо, рассказывая о различных возможностях взять ребенка в семью.

 

«Главная опасность – гены». Если раньше говорили: «Яблоко от яблоньки недалеко падает», то теперь каждый знает, что есть некая заданная от рождения программа, которая очень многое предопределяет в человеке. Возникает закономерный вопрос: какой смысл вкладывать в ребенка силы и душу, если ему «на роду написано» стать алкоголиком или проституткой, подобно кровным родителям? Страх перед генами – это наукообразная форма страха перед проникновением в свою семью «чужого». И, конечно, он тесно связан с уже упомянутым стремлением «присвоить» ребенка. Да и любые трудности проще всего объяснить таким образом: «Это не мы не справляемся, это у него гены такие».

Если семья будет жить в страхе перед «генами» и в любом поступке ребенка видеть зачатки «аморального образа жизни» или «безвольность и зависимость», это приведет к тому, что пророчества сбудутся. Ребенок, от которого ждут худшего, будет вынужден либо (если он лоялен семье) подчиниться ожиданиям, либо (если он сопротивляется попыткам «присвоения») в его поведении закрепятся черты, пугающие взрослых. Результат будет одинаковым.

Генетически обусловленные качества человека действительно существуют. Отрицание этого факта способствует укреплению иллюзии, что ребенка можно «перекроить под себя». Это, в свою очередь, неизбежно приведет к жестокому разочарованию и даже агрессии по отношению к ребенку, обманувшему ожидания родителей.

СОВЕТ: В преодолении этого предубеждения важно избегать крайностей. Конечно, темперамент или математические способности во многом определяются генами. Однако генетически не задаются такие качества, как честность, доброта, способность любить. Здесь все зависит от любящей семьи и от выбора самого человека. Действительно, можно унаследовать такой тип обмена веществ, который облегчает возникновение алкогольной зависимости. Но такая предрасположенность есть, скорее всего, у многих россиян. Однако алкоголиками становятся далеко не все, хотя спиртное продается на каждом углу. Потому что у них есть работа, любимые, дети. Выбор человек делает сам, и во многом этот выбор определяется тем, есть ли у него в жизни поддержка и любящая семья.

 

«Тайна усыновления свята». Этот стереотип закреплен даже на законодательном уровне. За этой нормой закона стоит, по сути, уверенность в том, что, если гражданам не запретить, они буквально затравят сироту и его приемных родителей, а также убеждение, что не знать о своем происхождении для ребенка – благо. Ни первое, ни второе не подтверждается мировым опытом. Не случайно такого закона не существует в большинстве стран. Для защиты интересов ребенка достаточно соблюдения профессиональных этических норм, среди которых – неразглашение информации специалистами, имеющими отношение к его судьбе.

Необходимость соблюдать тайну усыновления приносит ребенку и семье намного больше страданий, чем страх перед тем, что «соседи скажут». Потому что  это бомба замедленного действия. К неискренности самых близких людей ребенок более восприимчив, чем к предполагаемой агрессии со стороны посторонних. При выяснении правды – а это происходит почти всегда – главной травмой для ребенка оказывается не то, что он неродной, а то, что ему столько лет лгали. Сокрытие истины о прошлом есть не что иное, как нарушение его прав, а вовсе не защита его интересов.

СОВЕТ: Желательно, чтобы в СМИ появлялись примеры семей и детей, которые не боятся говорить о своей ситуации. В западных странах преодолению этого стереотипа способствовали в свое время знаменитости, авторитетные личности, которые открыто рассказывали о своих приемных детях. Нередко приемные родители не то что изо всех сил скрывают правду - они не знают, как правильно донести ее до ребенка. Поэтому важно рассказывать в СМИ о том, как можно объяснить ребенку его прошлое и избежать при этом психологической травмы, для чего следует привлекать специалистов или приемных родителей, готовых поделиться своим опытом.

Однако все сказанное ни в коем случае нельзя считать предложением раскрывать чью-то конкретную тайну усыновления при помощи СМИ. Происхождение ребенка – внутреннее дело семьи, и здесь вмешательство посторонних недопустимо.

 

«У приемного ребенка не должно быть кровных родственников». Как показывает практика, дети, вообще не имевшие опыта жизни в семье, - являются наиболее психологически травмированными. Ребенку, у которого нет родных, почти невозможно преодолеть чувство тревоги и страха, тогда как любой опыт семейной жизни, наличие родственников, воспоминания о родительском доме являются позитивным фактором его  развития. В действительности самые «легкие» приемные дети – те, которые недолго прожили в казенном учреждении и попали в замещающую семью вскоре после изъятия из кровной. В подростковом возрасте для ребенка важно попытаться восстановить связь с кровными родственниками (родителями), даже если он оказался в сиротском учреждении совсем маленьким. Если приемные родители не препятствуют попыткам ребенка найти кровных родственников (при условии безопасности для его жизни и здоровья), это положительно складывается и на их взаимоотношениях, и на его развитии. Он становится более спокойным, открытым,  ответственным при планировании собственного будущего, в том числе  за счет утраты иллюзий («на самом деле моя мама – кинозвезда, просто я потерялся»).

СОВЕТ: В СМИ должны быть сюжеты о детях, которые поддерживают связь с кровными семьями, и о приемных родителях, которые помогают им в этом.

 

«Лучше взять малыша». С одной стороны, это желание вполне естественно для бездетной пары, которая хочет насладиться всеми этапами родительства. С другой, оно связано со стремлением сохранить тайну усыновления, в том числе от самого ребенка, и с потребностью в его «присвоении». Ребенок без привязанностей и воспоминаний кажется «совсем родным». Опыт показывает, что возраст ребенка (как и пол) - далеко не самая важная характеристика при прогнозе успешности его семейного устройства. Трехлетний ребенок, всю свою недолгую жизнь проживший в казенном учреждении и имеющий тяжелую эмоциональную депривацию, может оказаться более «сложным», чем десятилетний, выросший в семье, которая постепенно спивалась, но вместе с тем  любила его и заботилась о нем.

Пожалуй, этот стереотип - один из самых вредных для семейного устройства, он «обрекает» на жизнь в сиротском учреждении детей старше 5-6 лет, оставшихся без попечения родителей. Между тем при условии профессиональной работы по преодолению данного стереотипа тысячи семей и детей могут найти друг друга. Кроме того, некоторым категориям потенциальных приемных родителей (люди предпенсионного возраста, семьи с маленькими детьми) не стоило бы брать в семью малыша, но они справились бы с воспитанием младшего школьника или подростка. 

СОВЕТ: СМИ следует чаще рассказывать о детях, взятых в семью в школьном возрасте, а также представлять комментарии специалистов, объясняющих особенности воспитания детей разных возрастов.

 

«Приемный ребенок должен быть благодарен». То есть он должен вести себя как «свой», но при этом быть благодарным за то, что его «спасли». Именно так нередко раскрывается тайна усыновления: возмущенный поведением подросшего ребенка приемный родитель в запальчивости «предъявляет ему счет». Но даже если этого не происходит, фразу в духе кота Матроскина: «На помойке нашли, отмыли, накормили, а он нам фигвамы строит» - родитель много раз произносит про себя. Естественно, в этом случае дети благодарности не испытывают, скорее, наоборот. Действительно благодарны (во взрослом возрасте) бывают те, кому позволяли быть самими собой и от которых благодарности не ожидали. Наоборот, родители считали, что дети принесли им много радости и новый жизненный опыт.

СОВЕТ: Атаковать группу стереотипов, связанную с желанием «присвоить» ребенка, «в лоб» вряд ли возможно: их корни уходят очень глубоко и они эмоционально значимы. Лучше противопоставлять расхожим представлениям новый ракурс, иной взгляд на ситуацию, показывать позитивные примеры. Например, рассказывать о других формах семейного устройства, о людях, которые воспитывают приемных детей, не «присваивая» их, что не мешает их любить, заботиться о них, строить прочные и долгие отношения.

 

III. Стереотипы, связанные с организацией работы по семейному устройству детей

 

«Сироты – это не личности, а объекты». Проявления этого стереотипа разнообразны. Это и выступления противников зарубежного усыновления, озабоченных «разбазариванием генофонда», которые рассматривают детей как собственность государства. Это и кампании «по борьбе с сиротством», приуроченные к тематическим датам и сводящиеся к «заметанию мусора (в смысле – детей) под ковер». Это и практика бездумного перемещения детей из учреждения в учреждение, неоправданного изъятия из семьи. Это и система коррупции в области усыновления. Это и формальный подход к семейному устройству, наконец, желание потенциальных приемных родителей «выбрать что поприличней» и проявить бдительность, чтобы не «подсунули некачественное».

«Потом пришли дяди и тети и сказали: «Забираем в детский дом». Я пытался драться, отбивал братьев», «Меня начали возить из одного детдома в другой, и я даже не помню, сколько их было… Из ниоткуда приезжает машина, и меня увозят в новый детдом», «Пришли какие-то люди, сказали, что теперь я буду жить с ними. Когда выяснилось, что я не способен учиться, то есть меня невозможно было заставить делать домашнее задание, опять отдали в детдом» (цит. по кн. Д. Морозов «Поколение Китеж») Это фразы из воспоминаний бывших воспитанников сиротских учреждений. Тем, кто работает в сфере помощи детям, оставшимся без попечения родителей, известно немало фактов, демонстрирующих отношение к детям как к «объектам», когда распоряжения и административные процедуры оказываются важнее детских судеб.

Пятилетнюю девочку пришли изымать у матери, которая о ней заботилась, но «вела аморальный образ жизни». Пришли в день рождения ребенка, вытащили из-за стола… Другой пример. Из семьи изъяли десятилетнего мальчика и его полуторагодовалую сестру. Мальчик фактически заменил ей родителей, дети были очень привязаны друг к другу. В соответствии с законодательством брат был отправлен в детдом, а сестра – в дом малютки. Там девочка умерла от первой же инфекции - потому что, оставшись без единого родного лица, в незнакомом месте, была обессилена психологическим шоком. Брат до сих пор переживает ее смерть. Подобные случаи – это обычная практика. Именно формальное отношение к детям, а вовсе не «гены», становится причиной глубокой психологической травмы детдомовцев. Травматичный опыт потери семьи усугубляется опытом щепки, которую несет по воле волн. Стоит ли удивляться, что эти дети не могут построить свою жизнь, отвечать за свои поступки?

СОВЕТ: Зачастую за словами и действиями чиновников, маскирующимися под благородные порывы, стоит отношение к детям как к «объектам», и задача СМИ – показывать это, проводить журналистские расследования, если за этим скрывается корысть или некомпетентность. Если же мы имеем дело с собственно стереотипом, то есть неосознаваемым предубеждением, важно способствовать его преодолению. Например, рассказывать о чувствах и переживаниях детей, попавших в жернова системы, призванной им помогать. Показывать все происходящее глазами ребенка. Предоставлять слово приемным родителям и профессионалам, защищающим права детей. По опыту, даже простое разъяснение принципа патронатного воспитания («мы не подбираем ребенка семье, а ищем для него семью») заставляет многих людей по иному взглянуть на эту проблему.

 

«Желающих взять сирот очень мало». Казалось бы, этот стереотип подтверждается статистикой. Именно это дает повод некоторым государственным деятелям сетовать на «низкую духовность» нашего народа. Несомненно, устройство детей в семьи – большая и сложная работа. Призванные ей заниматься сотрудники органов опеки и попечительства и Федерального банка никакой активности в этом отношении не проявляют, да и  не могут этого делать из-за дефицита специалистов. А под лежачий камень вода не течет: если никто не ищет замещающие семьи и не работает с ними, их число не будет расти.

СОВЕТ: Практика показывает, что одной профессиональной службы по устройству детей достаточно, чтобы размещать около 30-35 детей в год - именно столько остается без попечения родителей ежегодно на территории, примерно равной одному административному округу столицы. При этом в семьи устраиваются и школьники, и подростки, и дети с сильным отставанием в развитии или имеющие хронические заболевания. Таким образом, при создании в стране достаточного количества профессиональных служб по устройству детей подавляющее большинство воспитанников детских домов могли бы найти семьи, и СМИ об  этом должны говорить.

 

«Чем семья не навсегда, лучше никакой».  Безусловно, кратковременное устройство ребенка в семью или изъятие его из семьи – всегда стресс. Но значит ли это, что ему было бы лучше провести это время в учреждении? Опыт показывает, что даже недолгая жизнь в заботливой семье всегда идет ребенку на пользу. Если даже пребывание в семье было временным, он приобретает новый опыт и новых друзей. Есть дети, для которых возможность устройства в семью на время поиска постоянной замещающей семьи или работы по реабилитации кровной является спасением. Это малыши (до 4-х лет), а также их братья и сестры, к которым они привязаны, дети-инвалиды, дети в тяжелом эмоциональном состоянии (психологический шок, сильное горе) или те дети, которые чувствуют дискомфорт в коллективе. Для них последствия расставания с временной семьей, безусловно, будут меньше, чем от пребывания в казенном учреждении.

При этом важно профессиональное сопровождение всего процесса для снижения стресса как для семьи, так и для ребенка. Также надо очень ответственно подходить к  «гостевому» устройству, когда ребенка берут на выходные или каникулы, а потом возвращают в детский дом. Такая форма может быть полезна только для детей старшего возраста, которые способны осознанно воспринимать ситуацию. Для ребенка до 11-12 лет, мечтающего о настоящей семье, гостевое устройство с возвратом в детский дом может стать тяжелой травмой, особенно если учитывать, что серьезных обязательств приглашающая семья на себя не берет и в любой момент может исчезнуть из жизни ребенка без объяснений.

СОВЕТ: Стереотип вынуждает социальное окружение осуждать взрослых, помогающих детям пережить трудное время: «Как они могут – взять ребенка, чтобы потом отдать? Это предательство!» На самом деле такие семьи делают очень важную работу и заслуживают уважения. Желательно, чтобы журналисты об этом не забывали.

 

«Ребенка нужно полюбить, и все получится». Как показывает опыт, одной любви недостаточно и для кровных детей. Не случайно многие родители интересуются вопросами воспитания, советуясь со специалистами и читая специальную литературу. С ребенком приемным тем более нужны знания и подготовка. Может пройти немало времени, пока приемные родители начнут понимать его с полуслова. Этот процесс может быть длительным еще и потому, что в жизни ребенка были и насилие, и жестокость, и одиночество.

Пример из практики: пятилетний мальчик постоянно наряжается в бусы, женские платки, красит губы и утверждает, что он девочка. Приемные родители в панике: растет транссексуал. Специалист, имеющий опыт работы с замещающими семьями, может предположить, как минимум, две причины такого поведения. Например, очень миловидный мальчик до четырех лет рос в доме малютки, где воспитатели ради забавы наряжали его девочкой. Привыкший получать одобрение только в разряженном виде, он, естественно, старается понравиться новым родителям – как умеет и как привык. Другое объяснение: в приемной семье есть кровный ребенок, девочка. Для малыша быть девочкой означает быть родным, своим. По мере того, как растет его уверенность, что родители его любят и ценят именно как сына, проявления «транссексуальности» уходят. Но если бы взрослым вовремя не помогли разобраться в ситуации, результат был бы другой. Чувствуя, что его не принимают, мальчик продолжал бы свои попытки понравиться родителям или «стать родным» в качестве девочки. При этом речь идет о благополучной семье, имеющей огромное желание помочь ребенку и большие возможности для этого. Но бывают ситуации, в которых может помочь только специалист.

СОВЕТ: Бессмысленно призывать население брать детей, не предоставляя поддержку замещающим семьям. К принятию ребенка родителей нужно готовить, а после – сопровождать семью, помогая преодолевать кризисы. Для этого необходима система профессиональных служб семейного устройства. Сегодня государство стремится «всучить» ребенка и снять с себя ответственность за его судьбу, переложив все проблемы на плечи родителей. СМИ могут сыграть большую роль в разъяснении необходимости профессионального сопровождения замещающей семьи, например, рассказывая о том, как помощь специалистов помогла справиться с трудностями. Важно также рассказывать о формах семейного устройства, предполагающих разделение ответственности за ребенка между семьей и профессиональными службами (патронат, семейная воспитательная группа). Семья, взявшая ребенка, решает не только свои проблемы, но и помогает ребенку, государству и обществу. Поэтому она вправе рассчитывать на поддержку. Кроме профессиональной, это может быть поддержка социума: от предложения помочь такой семье лекарствами или вещами до слов одобрения и восхищения успехами ребенка.

 

* * *

В целом же во всех материалах СМИ, посвященных проблемам семейного устройства, должна присутствовать идея: «Брать детей на воспитание – это нормально, в этом нет ничего особенного, это обычная практика». В большинстве стран нет детских домов, и в России их может не быть: наши семьи также способны любить и заботиться,  наши дети также заслуживают любви и заботы.

 

Беседы об усыновлении и приёмной семье

 

(Материалы публикации психологов НЦУ в «Настауницкай газеце»)

 

У нас в гостях психологи Национального центра усыновления Головнёва Ольга Сергеевна и Шех Наталья Евгеньевна.

 

О.С. Времена меняются и мы меняемся вместе с ними… Если ещё несколько лет назад об усыновлении говорили шёпотом, а о необходимости приёмной семьи спорили до хрипоты,  - то на сегодняшний день разговор о приёмных детях и замещающих родителях становится обычным, совершенно практическим, близким и актуальным для многих. В том числе и для педагогов: воспитателей детских садов, школьных учителей…

 

Н.Е. Про приемных детей действительно в последнее время много говорят: в телевизионных передачах и ток-шоу, на Интернет-форумах, страницах журналов и газет. Не всегда правильно, честно, объективно, грамотно. А педагоги  встречаются с этими детьми в своих классах, - и хочется, чтобы они в своем отношении к приемным детям руководствовались не «общественным мнением», а здравым смыслом и  объективными знаниями.

 

О.С. Надеемся, наша рубрика в этом поможет. И будет очень хорошо, если наш с тобой диалог, Наталья, превратится в поли-лог с читателями, если будет возможность услышать их мнения, ответить на вопросы…

 

Н.Е. Ага, поймать гнилые помидоры…

Если вернуться на пару реплик назад, то у меня вопрос: «разговор шепотом об усыновлении и спор до хрипоты о приемной семье» с чем связан? И было ли так всегда? Может быть, в истории нашей страны было время, когда и говорили, и делали, и не скрывали, и не  переживали по поводу приема детей-сирот в семью?

 

О.С.  Ну, времена бывали разные, это правда…Ведь приём детей в семью на тех или иных условиях, можно сказать, сопровождает человечество с момента его зарождения. Тем более что условия для этого, к сожалению, были всегда: погибли родители в бою с неприятелем, на охоте, умерли от голода, - вот ребенок и осиротел, а значит, его кто-то принял в свою семью. Или не принял (и такое бывало сплошь и рядом), - и никто особенно не беспокоился, жив ли он и как сложилась его судьба в дальнейшем.

 

Н.Е. А если ближе к нашим временам, то усыновление было вполне реальным правовым институтом со времен Великого княжества Литовского, и кроме усыновления в Статуте ВКЛ также широко упоминается (читай: применяется) опека над сиротами. Следовательно, две современные формы семейного устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, (усыновление и опека), это формы, имеющие давнишнюю историю и, следовательно, проверенные временем.  

 

О.С. Погоди, чтобы говорить о проверке временем, надо разобраться, что именно понималось под опекой и усыновлением в те далёкие времена. И тут мы можем встретиться с серьёзными разночтениями. Что традиционно (и законодательно) понимается на сегодняшний день под усыновлением? Полное замещение биологических родителей новыми, вплоть до переписывания истории семьи и ребёнка, дабы никому в голову не пришло усомниться в их родстве… Такого не было, насколько я знаю, ни в одном правовом документе ни ВКЛ, ни Российского государства...

 

Н.Е. Да, ты права, не всё здесь так однозначно… Желание сделать усыновленного ребенка своим так, чтобы никто и не догадался, что у него были другие родители (сейчас стали называть их «биологическими»), это продукт не такого давнего времени. А вот, например, в Библии есть история про Моисея, еврейского мальчика, так сказать, усыновленного дочерью фараона. Так вот, он, будучи сыном рабов, которых преследовали и уничтожали, получил все привилегии принявшей его семьи фараона, но при этом никто и не думал скрывать от него его истинное происхождение. А это исторически задолго до начала нашего летоисчисления происходило. Есть много и других похожих примеров. Получается, то, что раньше называлось усыновлением, по сегодняшним меркам являлось опекой или приёмной семьёй.

 

О.С. Не углубляясь в юридические подробности, следует сказать, что в России конца ХIХ в. усыновление было возможно только при отсутствии собственных детей, «законных или узаконенных». Другими препятствиями были беременность, нехристианская вера (для усыновления сироты-христианина), принадлежность кандидата в усыновители к старообрядцам или сектантам.

Парадоксально, но с приходом Советской власти было решено избавиться от усыновления. Эта форма устройства детей-сирот даже не упоминалась в первом Декрете Советской власти «О браке, семье и детях». Наверное, нарождающемуся советскому  правосознанию претила сама мысль о том, что под видом усыновления где-то кто-то из «недобитых буржуев» эксплуатирует осиротевших детей передового крестьянства и рабочего класса.

 

Н.Е. Может, рассуждения в то время и не совсем такие были, но вплоть до 1927 года (т.е. 10 первых лет советской власти) усыновление не применялось и нормативно не упоминалось, это факт… Разрушая «мир насилия» в целом, революция обесценивала и уничтожала традиционный институт семьи. Начинали с тех, кто в силу сложившихся обстоятельств уже был лишен дома и семьи. Их устраивали в детские дома и коммуны. Получается, «бытие определило сознание», и по сей день определяет и создаёт немало трудностей в осуществлении процедуры усыновления. До сих пор ведь бытует мнение, что усыновление – это что–то непонятное, очень редко встречающееся, удел людей с некими отклонениями от нормы, а поэтому «усыновление – это как-то подозрительно…». А если это так, то усыновление надо тщательно скрывать. Видимо, отсюда  наша пресловутая тайна усыновления…

 

О.С. Может быть, может быть… Впрочем, последующее десятилетие (30-е годы прошлого века) тоже добавило страхов и предрассудков в этом вопросе. Детей «врагов народа» позволялось усыновлять в хорошо проверенные («идеологически выверенные») рабоче-крестьянские семьи, дабы из них могли вырасти более или менее, как сейчас бы сказали - лояльные режиму -  строители коммунизма. И тогда им вовсе не обязательно, и даже вредно знать и помнить о своих корнях, своих реальных предках. Особенно ярко это стало видно на фоне последующих военных лет, когда массово сиротели дети, так же массово их принимали в свои дома женщины, и никому в голову не приходило что-то здесь скрывать и кого-то обманывать (если только дело происходило не на оккупированных фашистом территориях).

 

 Н.Е. Ближе к нашим временам: на момент вступления в законную силу  Кодекса БССР о браке и семье (1969 год), который действовал 30 лет и был заменен лишь в 1999 году, для защиты прав детей, утративших родные семьи, применялись лишь опека и усыновление. А когда не было желающих усыновить  ребенка, или если отсутствовали желающие принять его под опеку, путь этого несовершеннолетнего был безальтернативным: только в интернат. Благо, этого «добра» в 60-70-е годы прошлого столетия  в нашей стране было в изобилии: интернаты для здоровых и для больных, для сирот и для тех, чьи родители по каким-то причинам не могут воспитывать своих детей, для одаренных и для детей с особенностями психофизического развития…

 

О.С. «Государство позаботится о детях, не волнуйтесь, дорогие родители, трудитесь спокойно на благо общества» - такой посыл не только у нас был в ходу, это общемировая практика. Живет, например, семья в отдаленной деревне, далеко ребенку до школы. «Поместите мальчика в пришкольный интернат! Там он и уроки под присмотром педагогов выполнит, и  покушает, и отдохнет…». Болен ребёнок, нуждается в постоянном наблюдении врачей – опять же, родителям можно спокойно переложить груз ежедневных забот о ребёнке на интернат, навещая его по возможности. А то, что у ребенка разрываются связи с близкими людьми и эту боль он не забудет никогда, и последствия интернатного детства всю жизнь будут преследовать «ребенка» в виде неудачных браков, семейного неблагополучия, отсутствия доверительной атмосферы в своей семье и со своими детьми – это ничего, так себе, мелочи! 

 

Н.Е. Помнишь английский видеофильм конца 60-х годов «Джон» про мальчика, всего 9 дней проведшего в приюте, пока мама была в роддоме с младшим братиком? В своём роде, этот фильм (наряду с подобными ему фильмами, наблюдениями, исследованиями) - историческое событие, поскольку повернул взрослых «лицом к детям», к их переживаниям и потребностям.  И к значимости семьи, родителей.

 

О.С.  Но до нас, к сожалению, всё это с опозданием доходить стало. Можно сказать, только в последние пару десятилетий что-то понимать начали. А до этого «ассортимент» форм семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, был невелик, и перед каждым ребенком, потерявшим семью, как перед принцем из сказки, было всего-то три дороги: усыновление, опека и интернат. Усыновление – традиционно для маленьких и здоровых детей, опека – для детей, у которых есть надежные родственники, интернат – для всех остальных, которых, к слову, было немало. А кто примет в свою семью не маленького, не очень здорового, пропустившего первые три-четыре  класса школы ребенка, имеющего в анамнезе тяжкое детство  в неблагополучной семье?

 

Н.Е. Опять же общество в 80-е годы прошлого столетия созрело, наконец-то, для восприятия таких тем, как наркомания, проституция, хронический семейный алкоголизм, брошенные дети, безработица и т.п. проявления до- и постперестроечного периода.     Именно тогда создалась, если можно так сказать, «революционная ситуация», приведшая к тому, что в конце 80-х годов впервые не только заговорили, но и применили профессиональный семейный уход за сиротами и оставшимися без попечения родителей. Это были ДДСТ – детские дома семейного типа, когда одна семья принимала на воспитание 5-10, а то и 15-20 детей, утративших родные семьи. Многие из них, кстати, работают такими родителями-воспитателями до сих пор, и численность «выпущенных» ими во взрослую жизнь воспитанников, уже больше, чем в среднем детдоме.

 

О.С. В 1999 году в практику была введена еще одна профессиональная форма семейной заботы о детях – приемная семья. Механизм такой же, как и в ДДСТ: супруги или граждане, не состоящие в браке, на платной основе принимают в свои семьи  на воспитание до 4 детей, оставшихся без родных семей.  И всего лишь за 10 лет своего использования на эту форму семейного устройства было принято 6,5 тысяч детей! Значит, форма живет и процветает!

 

Н.Е. Живет-то она, живет, а вот насчет «процветает», это Вы, уважаемая коллега, погорячились! Эта форма, как ни какая иная, на мой взгляд, окружена подозрительностью и настороженностью: «А что это за благотворители нашлись?!» Разумеется, приемные родители отдают сердце детям. НО ведь делают они это за ставку учителя второй квалификационной категории… 

 

О.С. Да я ж про форму… А приёмным родителям приходится, конечно, несладко, да ведь этот труд и не предполагает сплошного позитива. Думаю, эта тема нуждается в отдельном разговоре. Вернёмся к ней обязательно при последующих встречах.

 

Н.Е. Хорошо. А сегодня давай попросим читателей вспомнить и написать нам о тех случаях приёма в семью неродных детей, которые им известны не понаслышке. Например, был такой факт в истории их семьи, в семьях их знакомых.

 

О.С. Отлично. Было бы интересно взглянуть на историю замещающих семей через призму реальных историй, через призму  восприятия этих ситуаций нашими читателями-собеседниками. Тогда можно будет вполне предметно поговорить о том, какие мифы оставила нам в наследие история, и какова сегодняшняя реальность.

 

 

О видеофильме «Джон»

 

Документальный фильм «Джон» является поистине хрестоматийным для понимания влияния разлуки и коллективного воспитания на развитие детей.

Бесхитростный документальный сюжет: мама маленького Джона ожидает появления малыша. Семья принимает решение определить старшего ребенка – Джона –  временно на воспитание в дом ребенка (в те далекие времена, а речь идет о 1969 г., в Англии была такая возможность). Джон пробыл в доме ребенка всего несколько дней. За это время его развитие претерпело катастрофические изменения, устранение которых потребует титанических усилий. 

Беспристрастный голос за кадром в хронологической последовательности рассказывает о том, как медленно, но верно замирали, а лучше сказать – умирали потребности ребенка в общении, признании, любви и человеческом тепле, как затихали темпы развития малыша, даже несмотря на вполне приемлемый уход за ним. Европейские специалисты по воспитанию детей (педагоги, психологи, педиатры) однозначно полагают, что именно этот документальный фильм  сделал великий прорыв в сознании европейского родителя: нельзя разрывать отношения ребенка со значимым близким взрослым, потому что этот разрыв, пусть даже временный, тяжким, зачастую – невосполнимым  образом деформирует развитие ребенка. РЕБЕНОК ДОЛЖЕН РАСТИ В  СЕМЬЕ!

Фильм «Джон» можно просмотреть по ссылке http://www.youtube.com/watch?v=ajWb9LkDX_w

 

Есть вопрос или комментарий?..


Ваше имя Электронная почта
Получать почтовые уведомления об ответах:

| Примечание. Сообщение появится на сайте после проверки модератором.

Соседние подразделы:
Занятие 1
Занятие 3
Занятие 4
Занятие 5
Занятие 6
Занятие 7
Занятие 8
Занятие 9
Занятие 10
Пояснительная записка
Тематический план

Количество просмотров: Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!