01041974
:: ::

Занятие 5

 

Копиляция материалов сайта child.edu.by

Занятие 5.

 

 

Тема

 

Специфика социальной роли усыновителей.

 

Задачи

­   сформировать понятие о специфике социальной роли усыновителей

­   формировать готовность участников к специфическому опыту (чувствам, мыслям, задачам), связанному с усыновлением

План

1.     Вступление, «разогревающие» упражнения, обсуждение домашнего задания.

2.     Анализ ситуаций, в которых у усыновителей могут возникнуть чувства, отличающиеся от чувств обычных родителей (практикум на основе Шкалы признания различий Д.Кирка)

3.     Мини-лекция о теории «Разделённой судьбы» Д.Кирка

4.     Ролевая игра «Усыновители и общество» (ситуации диалогов с врачом-педиатром, воспитателем детского сада, другими родителями)

6. Подведение итогов: «Усыновление - особый путь родительства. Это обусловлено не только особенностями усыновляемых детей, но и особой динамикой чувств родителей-усыновителей, особыми задачами, которые перед ними ставит социум»

Домашнее задание

­   побеседовать с кем-либо из своего окружения о планируемом усыновлении

­   записать содержание состоявшегося разговора, проанализировать свои чувства и мысли, возникавшие в процессе

 

Материалы к занятию

 

Теория социально-ролевой адаптации к усыновлению Д. Кирка

(источник - Ю.Ф. Лахвич. психологическая готовность к усыновлению : монография. - Минск : РИВШ, 2010. - 256 с.)

 

Люди, как правило, становятся родителями, когда дают ребенку жизнь. Есть, однако, и другой путь к родительству. Он связан с усыновлением.

На сегодняшний день усыновление во всем мире считается оптимальным вариантом решения проблемы сиротства, которая остро стоит и перед современным белорусским обществом. Об этом свидетельствует тот факт, что ежегодно в Беларуси около 5000 детей остаются без родительской опеки.

Несмотря на предельную значимость проблематики усыновления, в отечественной психологии она систематически не изучалась: затрагивались лишь отдельные аспекты (в Беларуси – в работах И.А. Фурманова, Н.В. Фурмановой, А.А. Аладьина, Л. И. Смагиной, В.А. Маглыш, в России – у О.Б. Зерницкого, А.С. Спиваковской, Г.С. Красницкой). При этом целостный взгляд на процесс усыновления и его психологическую природу не был сформирован.

Однако в зарубежной психологии к настоящему времени сложилась определенная традиция в рассмотрении психологических аспектов усыновления. Значительное место в этой традиции занимает теория социально-ролевой адаптации к усыновлению, разработанная канадским социологом и социальным психологом Д.Кирком (D.Kirk). Значение этой теории для исследователей проблемы усыновления сложно переоценить. Можно сказать, что Д. Кирк стал пионером научного подхода к феномену усыновления.

Д. Кирк начал разрабатывать теорию социально-ролевой адаптации к усыновлению в конце 60-х годов прошлого века, и на сегодняшний день его теория является классикой для зарубежных исследователей усыновления. Это убедительно доказывает тот факт, что ссылки на его работы встречаются практически в каждой научной зарубежной статье, а также в монографических исследованиях по проблеме усыновления.

Первой работой, в которой начала оформляться теория Д.Кирка стала статья «Дилемма родительства усыновителей: несовместимые ролевые требования», вышедшая в журнале «Брак и семейная жизнь» (Marriage and family living», 1959). Как видно из названия статьи, автор указывает на существование психологического противоречия или несовместимых требований к роли родителя-усыновителя.

Автор обращается к сравнению роли родителя-усыновителя с ролью биологического родителя по следующим введенным специальным параметрам ролевого подхода: ролевая подготовка, ролевая автономия, ролевые обязательства, санкции и вознаграждение за исполнение роли. Д.Кирк приходит к выводу, что по всем выше названным параметрам, характеоризующим ролевое поведение, усыновители оказываются в невыгодном положении по сравнению с биологическими родителями. Возьмем для примера ролевую подготовку. В то время, как общественное мнение готовит человека к тому, что у него будут дети (игры в дочки-матери, тематические беседы в учебных заведениях на предмет пола, половой жизни, материнства, профилактики абортов), практически никто не готовит человека к тому, что детей может и не быть. Кроме этого, человек оказывается неподготовленным к усыновлению, как к естественному и равноценному способу стать родителем в сравнении с традиционным вариантом, когда ребенок рождается, а не берется на воспитание. В результате усыновление расценивается в обществе как экстренная мера, крайний вариант, к которому в большинстве случаев прибегают лишь тогда, когда невозможно иметь «своего» ребенка. В целом ряд выше описанных сложностей, с которыми сталкиваются бесплодные пары в связи с отсутствием в культуре ролевых моделей родительства усыновителей, Кирк определяет как «ролевую помеху».

Далее автор отмечает, что к любой семейной системе предъявляются два основных требования: интеграция и дифференциация. Если интеграция предполагает, что новый член семьи (в данном случае ребенок) должен стать органичной частью единого целого, то дифференциация означает, что на определенном этапе он сможет выйти из семьи, найти близких людей за ее пределами и создать собственную семью.

В случае биологической семьи можно говорить об определенном балансе между требованиями интеграции и дифференциации. Это связано с присутствием изначальной биологической связанности всех членов семьи. Согласно Кирку, «биологические родители знают, что их ребенок, даже став взрослым и выйдя из-под семейной опеки, навсегда останется членом их семьи по факту своего рождения».

В свою очередь усыновители, не имея изначальной интегрированности с ребенком (в виде кровной связанности), чувствуют угрозу его потери и стараются делать больший акцент на интеграции, единстве семьи, нежели на разделении ее членов.

В этом пункте Д.Кирк обращает внимание на специфическую проблему, характерную для семьи усыновителей. Она состоит в выборе между тем, чтобы рассказывать или не рассказывать ребенку о факте усыновления. Автор вводит термин для обозначения рассказа ребенку о том, что он был усыновлен – «раскрытие». Как пишет Д.Кирк: «На начальном этапе усыновления вопрос о тайне усыновления может казаться не таким важным, но впоследствии именно он будет играть ключевую роль в характере тех отношений, которые сложатся между усыновленным ребенком и усыновителями, а также обществом в целом».

С одной стороны, учитывая повышенное стремление усыновителей к интеграции, они могут скрыть факт усыновления от ребенка и окружающих и по возможности максимально сымитировать образ обычной биологической семьи. В этом случае, пока их тайна остается нераскрыта, семейная пара будет двигаться в направлении интеграции со своим усыновленным ребенком, как и любая другая семья. В то же время те, кто избирает путь тайны усыновления, не только идет на жизнь под страхом раскрытия секрета и последующей потери своего квазистатуса биологических родителей, но и на риск быть отвергнутым ребенком, когда однажды он обнаружит, что был обманут, и является не тем, кем себя считал.

В связи с этим Д.Кирк советует усыновителям не скрывать от ребенка факт усыновления. Однако, выбор в пользу «раскрытия», вступает в противоречие c общим для всех семей требованием интеграции. Кирк отмечает, «…когда родитель не скрывает, что ребенок был усыновлен, он тем самым отделяет его от себя, определяя его уникальное положение в семье и обществе».

Таким образом, основное и специфическое для приемной семьи противоречие состоит в одновременном действии несовместимых требований: семейной интеграции и «раскрытия» для успешного функционирования семьи. Требование раннего и постоянного «раскрытия» вступает в противоречие с базисным требованием семейной интеграции. Семья усыновителей вынуждена решать дилемму: «раскрытие» отделяет постепенно и изначально, «нераскрытие» – не сразу, но внезапно и без подготовки, возможно, навсегда. В ситуации усыновления конфликт между интеграцией и дифференциацией семейной системы обостряется.

Попав в такую ситуацию, родители-усыновители, естественно, пытаются к ней адаптироваться. Кирк выделил две основные “копинговые стратегии” или формы адаптации  к “ролевой помехе” и несовместимым ролевым требованиям, сопутствующим родительству усыновителей: ориентация на «отрицание различий» и ориентация на «признание различий».

Первая стратегия предполагает, что усыновители используют в качестве образца для своего ролевого поведения модель биологического родительства, максимально имитируя условия обычной биологической семьи. Кирк считает, что такая позиция вполне объяснима, так как в ситуации отсутствия в культуре ролевых моделей родительства усыновителей, биологическое родительство дает наиболее доступную систему отсчета для самовосприятия и ролевого определения усыновителей. В обыденной речи такая стратегия усыновителей проявляется в фразах типа: «Мы такие же родители как и другие». Д.Кирк описывает ряд адаптационных механизмов, посредством которых «отрицание различий» реализуется: желание усыновить ребенка определенной внешности, пола, расы; стремление к усыновлению младенца; защита от расспросов посторонних людей; «игнорирование» вопросов о биологических родителях; «забывание» усыновления и др.

За стремлением усыновителей максимально приблизиться к модели биологической семьи стоит попытка скрыть от окружающих, ребенка и самих себя тот факт, что семья усыновителей определенным образом отличается от обычной семьи. В сущности, минимизируя или вовсе отрицая отличительные черты, характеризующие семью усыновителей, усыновители тем самым стремятся подменить усыновлением рождение ребенка.

Интересным наблюдением Д.Кирка стало то, что каждый обозначенный им адаптационный механизм имеет некоторый поддерживающий аналог в организации работы социальных служб, связанных с процессом усыновления. К примеру, практика подбора ребенка для усыновителей, по сути, закрепляет адаптационный механизм, выражающийся в желании усыновить ребенка определенной внешности, пола, расы.

            Вторая альтернативная стратегия адаптации усыновителей – ориентация на «признание различий» – была описана Кирком в более поздних его работах, в частности, в выше названной книге «Разделенная судьба…». Усыновители, избирающие такую позицию, предпочитают столкнуться с теми отличительными характеристиками, которые связываются с опытом усыновления. Родители-усыновители этой категории рассматривают себя как отличающихся от биологических родителей и признают принципиальное отличие своей ситуации от ситуации биологического родительства. Они  также признают, что опыт усыновленного ребенка иной, чем опыт ребенка в родной семье, и поощряют стремление ребенка к пониманию своего отличия, свободно говорят с ребенком об усыновлении, стараются понять и посочувствовать биологическим родителям. Исследование, проведенное под руководством Д.Кирка при участии 2000 семей усыновителей, показало, что высокая степень признания различий связана с высокой степенью эмпатии к ребенку, а также с готовностью реально оценивать свое физическое состояние (в отношении бесплодия, если такое имеет место). Все это способствует открытому общению между родителем и ребенком, содействуя динамической стабильности пары усыновителей и в целом семьи.

            Таким образом, Д.Кирк полагал, что такая позиция является более оптимальной для успешной адаптации к усыновлению и благополучия ребенка, так как «отрицание различий» может препятствовать формированию доверительной и принимающей атмосферы в семье, а также подкреплять ребенка в том мнении, что быть другим, не таким как все – значит отойти от нормы.

            До сих пор мы говорили о теории Кирка как о теории социально-ролевой адаптации к усыновлению. Сам же автор часто называет ее более метафорично – «теория разделенной судьбы». Эта метафора вошла в заголовок его первой и самой известной книги: «Разделенная судьба. Теория и метод отношений в семье усыновителей» («Shared fate. A theory and method of adoptive relationships»).

Д. Кирк неслучайно называет свою теорию отношений в семье усыновителей «разделенной судьбой». Что значит «разделенная судьба» применительно к семье усыновителей? Это значит, что в семье усыновителей вместе соединяются две судьбы: судьба усыновителей и судьба усыновленного ребенка. Однако, важно не только и не столько то, что две судьбы соединяются в одну, сколько то, что в основе этой связи лежит принципиальный момент общности между двумя судьбами: каждая из них пережила лишения. С одной стороны, усыновленный ребенок был лишен опыта отношений с биологическими родителями, по сути, он был лишен своих корней, своего прошлого. С другой стороны, усыновители, возможно, были лишены возможности иметь своего, кровного ребенка, они лишились своего «будущего». Для обеих сторон этот опыт, естественно, связан с мучительными переживаниями. Магическим образом именно эти лишения и объединяют две судьбы в одну.

Важно отметить и то, что Кирк называет «разделенную судьбу» не только теорией, но и методом отношений в семье усыновителей. Автор подчеркивает, что именно вспоминание своих лишений, их признание, осознание и принятие может помочь каждой стороне в понимании друг друга и в подлинном единстве семейного союза.

«Разделенная судьба» не только дает реалистичное представление о семье усыновителей как об особой, другой семье, отличной от мифической «нормальной» семьи с родителями и рожденными в семье детьми. В ней говорится и о том, что это отличие может стать для усыновителей уникальной ценностью. Так, когда усыновители начинают разделять со своими детьми их нетипичный статус в обществе как усыновленных, признавая и свое нетрадиционное общественное положение, они тем самым помогают создать семью с крепкими детско-родительскими связями. Это открытие пришло к Кирку после 10 лет тщательных исследований, включающих около 2000 семей усыновителей в Канаде и Соединенных Штатах.

Теория Д. Кирка с момента своего появления вызвала на Западе ощутимый резонанс как в социальных структурах, занятых организацией усыновления, так и в научном сообществе. В плане практики усыновления теория «разделенной судьбы» существенно содействовала переходу от закрытого усыновления к открытому. Научная ценность теории связана с тем, что для ряда зарубежных исследователей проблемы усыновления эта модель стала отправной теоретической точкой в развитии представлений о различных аспектах усыновления. «Разделенная судьба» выдержала проверку временем. Через 20 лет после первого выхода в свет книга была переиздана. На сегодняшний день теория Кирка считается «великой классикой» в научной литературе по усыновлению, а самого автора теории называют «отцом» современного усыновления. Авторитет Кирка как специалиста в сфере усыновления поддерживает не только его многолетний опыт работы с усыновителями, но и личное непосредственное отношение к усыновлению: Кирк сам родитель-усыновитель четверых детей.

В заключение стоит подчеркнуть, что теория Д. Кирка – это своего рода модель, построенная на эмпирическом исследовании западного общества, и мы не можем безоговорочно принимать ее, не учитывая условий нашей социокультурной среды. В то же время считаем, что в ней есть те непреходящие, не зависящие от места и времени идеи, которые раскрывают психологическую природу усыновления. Именно это позволило теории Кирка стать классикой.

Таким образом, к ключевым идеям теории социально-ролевой адаптации к усыновлению мы относим следующие:

  • Семья усыновителейособая форма семейного устройства, которая, хотя и имеет общие с биологической семьей особенности, но в то же время принципиально от нее отличается.
  • Ключевой психологической проблемой для семьи усыновителей является решение вопроса о том, как им относиться к неотъемлимым отличительным особенностям своей жизни.
  • В результате, усыновители становятся перед серьезной психологической дилеммой: игнорировать, отрицать специфические особенности своей семьи (как семьи усыновителей), ее принципиальное отличие от биологической семьи или признавать их.
  • Соответственно, существует две принципиально различных стратегии социально-ролевой адаптации к усыновлению: стратегия «отрицания различий» и стратегия «признания различий».
  • Стратегия «отрицания различий», с одной стороны, позволяет семье усыновителей избежать социального давления, но, с другой стороны, порождает неискренность и риск потери доверия в детско-родительских семейных отношениях, что создает угрозу для единства семьи как целого.
  • Стратегия «признания различий», с одной стороны, делает семью усыновителей открытой для критичного общественного мнения, но с другой стороны, позволяет создать в семье атмосферу безусловного принятия и доверия, глубже понять усыновленного ребенка и связать свою судьбу с его судьбой воедино.
  • Стратегии адаптации родителей усыновителей к усыновлению не возникают в вакууме, они социально конструируются, т.е. существуют аттитюды и социальные практики, которые поддерживают ту или иную позицию усыновителей.
  • Успешность процесса усыновления в целом и благополучие детско-родительских отношений в частности во многом зависит от того, насколько усыновители будут готовы принять свой статус усыновителей и признать специфику своей родительской ситуации.

 

«Шкала признания различий» Д. Кирка

(Orientation toward «Acknowledgment-of-difference»)

 

Цель и назначение методики:

Шкала признания различий (Orientation toward «Acknowledgment-of-difference) между родительством усыновителей и биологическим родительством была разработана
Д. Кирком для определения степени выраженности у усыновителей одной из стратегий социально-ролевой адаптации к усыновлению – стратегии признания различий (или ориентации на признание различий). Эта стратегия предполагает, что усыновители адекватно воспринимают свою социальную роль родителей-усыновителей, признавая, что она отличается от роли биологических родителей.

Описание методики:

Шкала Д. Кирка состоит из 22 пунктов – вопросов, в основе которых лежит порядковая квазиколичественная шкала. Каждый пункт предполагает, что респондент выберет один из двух имеющихся вариантов ответа. В большинстве пунктов – это выбор между согласием или не согласием с определенным утверждением. За каждый ответ, соответствующий стратегии признания различий, респондент получает 1 балл. Общий показатель по шкале признания различий равен сумме по всем пунктам шкалы. Максимально возможное количество набранных балов по этой шкале – 22, минимальное – 0. Максимальное значение по шкале говорит о выраженной стратегии признания различий, минимальное значение свидетельствует об использовании респондентом противоположной стратегии – стратегии отрицания различий.

Обработка результатов

Подсчет баллов:

За каждый ответ, соответствующий стратегии признания различий, респондент получает 1 балл. Общий показатель по шкале признания различий равен сумме по всем пунктам шкалы и отражает уровень признания различий у респондента. Максимально возможное количество набранных балов по этой шкале – 22, минимальное – 0. Максимальное значение по шкале говорит о выраженной стратегии признания различий, минимальное значение свидетельствует об использовании респондентом противоположной стратегии – стратегии отрицания различий.

Расшифровка пунктов шкалы

Вопросы № 1,2, 16,17,18,19 22: 1 балл присуждается за ответ согласие (ответ да), 0 баллов за несогласие (ответ нет)

Вопросы № 3-15: в 1 балл оценивается каждый ответ, признающий отличие чувств родителя-усыновителя от чувств биологического родителя в той или иной ситуации; в 0 баллов оценивается каждый ответ, отрицающий отличие чувств родителя-усыновителя от чувств биологического родителя в той или иной ситуации.

Вопрос № 20: 1 балл дается за ответ «часто» (а) или ответ «иногда» (б); 0 баллов дается за ответ «никогда» (с)

Вопрос № 21: 1 балл дается за ответ «в семье, где нет усыновленного ребенка» (а)

или ответ «в семье, где есть усыновленный ребенок» (б); 0 баллов дается за ответ «это чувство с равной вероятностью может возникать и в семье, где нет усыновленного ребенка, и в семье, где есть усыновленный ребенок» (с).

 

Интерпретация результатов

Прежде всего следует обратить внимание сколько баллов респондент набрал по шкале признания различий. Чем больше баллов набрано, тем более выражена стратегия признания различий. При этом необходимо учитывать, что первичное апробирование методики показало в целом тенденцию к отрицанию различий среди белорусских кандидатов в усыновители. Низкий (ниже среднего) уровень «признания различий», характеризует людей набравших в сумме по шкале «признания различий» от 0 до 2 баллов, средний уровень «признания различий» - респондентов, набравших суммарный балл в пределах от 3 до 9 баллов, высокий (выше среднего) уровень «признания различий» - респондентов, набравших 10 и более баллов по шкале. Уровень «признания различий» большинства кандидатов в усыновители с суммарным баллом в пределах стандартного отклонения – от 3 до 9 (6 3) был признан средним, т.е. может рассматриваться в качестве условной «нормы».

Кроме этого, имеет смысл проанализировать содержание полузакрытых вопросов №№ 16-19, которые отражают восприятие кандидатами в усыновители особенностей своего статуса и роли как родителей-усыновителей: наличие особых радостей, проблем, готовность быть открытыми перед окружающими, т.е. их установки в отношении тайны усыновления. При интерпретации результатов следует учитывать что означает доминирование той или иной стратегии.

Стратегия отрицания различий предполагает, что усыновители используют в качестве образца для своего ролевого поведения модель биологического родительства, максимально имитируя условия обычной биологической семьи. Д. Кирк считает, что такая позиция вполне объяснима, так как в ситуации отсутствия в культуре ролевых моделей родительства усыновителей, биологическое родительство дает наиболее доступную систему отсчета для самовосприятия и ролевого определения усыновителей. В обыденной речи такая стратегия усыновителей проявляется в фразах типа: «Мы такие же родители как и другие». Д. Кирк описывает ряд адаптационных механизмов, посредством которых «отрицание различий» реализуется: желание усыновить ребенка определенной внешности, пола, расы; стремление к усыновлению младенца; защита от расспросов посторонних людей; «игнорирование» вопросов о биологических родителях; забывание усыновления и др.

За стремлением усыновителей максимально приблизиться к модели биологической семьи стоит попытка скрыть от окружающих, ребенка и самих себя тот факт, что семья усыновителей определенным образом отличается от обычной семьи. В сущности, минимизируя или вовсе отрицая отличительные черты, характеризующие семью усыновителей, усыновители тем самым стремятся подменить усыновлением рождение ребенка.

            Стратегия признания различий - вторая альтернативная стратегия адаптации усыновителей. Усыновители, избирающие такую позицию, предпочитают столкнуться с теми отличительными характеристиками, которые связываются с опытом усыновления. Родители-усыновители этой категории рассматривают себя как отличающихся от биологических родителей и признают принципиальное отличие своей ситуации от ситуации биологического родительства. Они также признают, что опыт усыновленного ребенка иной, чем опыт ребенка в родной семье и поощряют стремление ребенка к пониманию своего отличия, свободно говорят с ребенком об усыновлении, стараются понять и посочувствовать биологическим родителям. Исследование, проведенное
Д. Кирком при участии 2000 семей усыновителей, показало, что высокая степень признания различий связана с высокой степенью эмпатии к ребенку, а также с готовностью реально оценивать свое физическое состояние (в отношении бесплодия). Все это способствует открытому общению между родителем и ребенком, содействуя динамической стабильности пары усыновителей и в целом семьи. Д. Кирк полагал, что такая позиция является более оптимальной для успешной адаптации к усыновлению и благополучия ребенка, так как «отрицание различий» может препятствовать формированию доверительной и принимающей атмосферы в семье, а также подкреплять ребенка в том мнении, что быть другим, не таким как все – значит отойти от нормы.

 

«Шкала признания различий» Д. Кирка

(Orientation toward «Acknowledgment-of-difference»)

 

Форма методики

 

Инструкция: Отвечая на вопросы, выберите вариант ответа, который Вам кажется наиболее близким. В некоторых случаях дайте развернутый ответ.

  1. Чувствуете ли Вы, что биологические (кровные) родители имеют радости, которых лишены родители-усыновители.
    1. да
    2. нет
  2. Считаете ли Вы, что потеряли что-то, не вырастив своих биологических (кровных) детей?
    1. да
    2. нет

Во многих ситуациях чувства родителей-усыновителей схожи с чувствами любого другого родителя; в других – чувства усыновителей могут быть отличными. Прочтите ниже приведенные ситуации и решите, считаете ли Вы, что в ней усыновители испытывают те же чувства, что и биологические родители в аналогичной ситуации (поставьте 0 напротив ситуации), или Вы считаете, что чувства усыновителей будут отличаться (поставьте 1 напротив ситуации):

 

3. Когда ребенка ждут, но он еще не появился.

 

4. Когда родственники встречают ребенка.

 

5. Когда кто-то начинает говорить о том, похож ли ребенок на родителей.

 

6. Когда родитель замечает, что его ребенок толкает других детей (ведет себя агрессивно с другими детьми).

 

7. Когда ребенок спрашивает о том, откуда берутся дети.

 

8. Когда Вы говорите с соседкой (подругой) о детях и проблемах с ними связанными.

 

9. В день рождения ребенка

 

10. Когда ребенок болен

 

11. Когда ребенок идет в школу.

 

12. Когда ребенок попадает в беду с другими детьми или его дразнят (над ним издеваются)

 

13. В подростковом возрасте, когда ребенок, стремясь к независимости, отодвигает родителей на второй план.

 

14. Когда ребенок начинает подумывать о женитьбе (замужестве)

 

15. Когда ребенок вырос, создал свою семью, и появился первый внук.

 

 

  1. Как, на Ваш взгляд, есть ли в опыте усыновителей некоторые радости, которых лишены другие (биологические) родители. Если да, то какие?_____________________________________________________________________________________________________________________________

 

  1. Теперь вопрос в отношении других родителей. Есть ли в их опыте что-то такое, чего лишены усыновители. Если да, то что__________________________________________________________________________________________________
  2. Есть ли ситуации, в которых Вы особенно остро осознаете тот факт, что Вы родитель-усыновитель? Если да, то назовите их. __________________________________________________________________________________________________________________________________
  3. Будут ли в Вашей семье какие-либо специальные семейные ритуалы, праздники, особые дни, которые Вы будете отмечать в связи с усыновлением? Если да, то назовите их.________________________________________________________________________________________________________________________________
  4. Теперь вопрос о биологических родителях Вашего ребенка. Как часто Вы о них думаете:
    1. часто
    2. иногда
    3. никогда.
  5. Временами родители могут чувствовать, что они могли бы быть более счастливыми с каким-то другим ребенком, чем со своим. Это чувство с большей вероятностью может возникать…
  6. в семье, где нет усыновленного ребенка
  7. в семье, где есть усыновленный ребенок.
  8. это чувство с равной вероятностью может возникать и в семье, где нет усыновленного ребенка, и в семье, где есть усыновленный ребенок
  9. Есть мнение, что семья усыновителей определенным образом отличается от других семей. Исходя из этого, согласны ли Вы с тем, что вполне приемлемо для семей усыновителей открыто проявлять свое отличие.
    1. да
    2. нет

 

 

Как разговаривать с другими людьми о ребенке

 

(Источник: «Взять ребенка из детского дома. Информация к размышлению»

 Материалы Детского Дома № 19. Автор текста Т. Губина.

Январь-март 2007 г. Издание 2-е – переработанное и дополненное автором)

 

          «Я боюсь, что стану «притчей во языцех». Соседи станут тыкать в меня пальцем, а моему ребенку не дадут прохода», - высказывают свои опасения одни. «Мне глубоко наплевать на то, что подумают окружающие», - гордо заявляют другие. «Не могли бы вы помочь нам и подсказать, как разговаривать с другими людьми о том, что ребенок приемный?» - просят третьи.

 

            Кто же эти «другие», с которыми так уж необходимо разговаривать о том. Что ребенок - приемный? Ну, во-первых, родные. Мы даже не будем обсуждать вопрос о том, что все члены семьи, живущие в одной квартире, должны иметь согласие в этом вопросе, ждать и хотеть приемного ребенка. А вот как быть с более дальними родственниками? Или близкими, но живущими не с Вами? Кто-то говорит им заранее, уверенный в поддержке и понимании. Кто-то ничего не рассказывает даже тогда, когда ребенок уже живет в семье. 

 

«Моя сестра, в принципе, знала, что я хочу взять ребенка, - делилась Марианна, - но она ничего не спрашивала, а я ничего не говорила. Она приехала в гости, увидела Олежку и спросила: «А это кто такой?» Я ей сказала, что это Олежка, мой сын. Она не нашлась, что ответить, хотя была не очень-то довольна». У Марианны с сестрой явно не самые теплые отношения. С одной стороны, Марианна поступила очень правильно, сразу расставив точки над «и», уверенно объявив Олежку своим сыном. Она пресекла возможные пересуды. С другой стороны, она знала недоброжелательный настрой сестры. Ей стоило поговорить с ней заранее. Ведь Олег мог услышать о себе что-то неприятное, если бы тетка оказалась менее сдержанной.

 

            Невозможно дать один рецепт, который подойдет ко всем ситуациям. Как говорить, в какой момент, какие слова. Главное – чтобы Ваши разногласия с близкими не «пали на голову» ребенка. К Ирине и Павлу, взявшему пятилетнюю Верочку, приехала в гости тетя Павла. Она знала, что в семье пополнение, но была настроена весьма скептически. Ирина с Павлом долго думали, как лучше поступить, но решили, что деваться некуда – тетка ведь. «Ну-ка, ну-ка, посмотрим на Ваше приобретение», - громко сказала она, входя в комнату. Верочка смотрела на тетю исподлобья. Слово «приобретение» она не знала, но недоброжелательность в голосе тети почувствовала. «А что, родители у нее, конечно, алкоголики? - «шептала» тетя на всю комнату, - небось, больную какую-нибудь подсунули?»

 

            Супруги сделали несколько неуверенных попыток отвлечь тетю, хотя уже поняли, что полумерами тут не обойдешься. Через полчаса Павел решился. «Тетя, Вам лучше уйти», - сказал он. «В каком смысле уйти? – не поняла разошедшаяся тетка, - куда?» «Из нашего дома, - Павлу было очень трудно, но он понимал, что по-другому нельзя, - мы не можем позволить, чтобы нашего ребенка обижали». «Это чем же я ее обидела? – тетя посмотрела на Павла и осеклась, - ноги моей в вашем доме больше не будет». Она быстро собралась и открыла дверь. «Тетя, ты дура», - с облегчением крикнула ей вслед Верочка. Супруги переглянулись – ребенка еще воспитывать и воспитывать.

 

            Пожалуй, Ирине и Павлу стоило заранее поговорить с тетей. Не просто информировать о том, что в семье появился ребенок. А подчеркнуть, что теперь это – их ребенок. Сказать, что считают Веру своей дочкой, любят ее и несут за нее полную ответственность. Считают себя ее родителями. Даже самые недоброжелательные люди вряд ли рискнут говорить плохо о ребенке в присутствии его родителей! А еще тетю следовало предупредить, что все вопросы о ребенке она может задать Вам по телефону, или как-то еще, но обязательно так, чтобы ребенок не присутствовал. Нельзя обсуждать при ребенке его самого, якобы «он не слышит». Даже если он не слышит слов, все равно поймет, что это про него, почувствует недоброе отношение и равнодушное любопытство.

 

            Тяжелее пришлось Анне, которая приехала в гости к собственной маме с приемной дочкой Катей. Катя расшалилась, начала бегать и кричать. Случайно она опрокинула столик, на котором стояла красивая ваза. «Чего я только не наслушалась от матери, - сдерживая слезы, рассказывала Анна, - и про себя, и про Катеньку, и про всех детей из детского дома. Нам с Катей пришлось уйти».

 

Анна не могла порвать отношения с матерью. «Я подождала, пока успокоюсь, даже постаралась понять ее чувства, - делилась Анна, - потом позвонила ей и сказала, что не могу позволить, чтобы ребенок подвергался оскорблениям. Поэтому вместе с Катей я не буду к ней больше приезжать. А если ей понадобится моя помощь – пусть звонит». Твердые «рамки», поставленные Анной, помогли наладить ситуацию. Бабушка поняла, что если она не хочет потерять дочь, то не должна плохо говорить о своей новой внучке.

 

            Это печально, но многие люди, взявшие приемного ребенка, рассказывают о том, что с кем-то из родных, близких или просто знакомых их пути разошлись. Много лет назад Галина взяла в нашем детском доме четырехлетнего мальчика, Алешу. Ребенок был гиперактивный, на месте не мог сидеть ни минутки. «Я сама очень активная, - рассказывала Галина, - я гулять люблю, в гости ездить. У меня десятки друзей. Конечно, я везде брала с собой Алешку. Некоторые из моих знакомых, познакомившись с ним, стали приглашать меня в гости так: «Ты приезжай, только его с собой не бери». Я человек прямой, - продолжала Галина, - я им сразу говорила, что оставлять мне Алешку не с кем, да я и не хочу. Примут ли они нас двоих?» Многие отказывались.

 

«Вы жалеете, что взяли Алешку?» - спросили Галину. «Почему жалею?» - она сначала не поняла, - из-за того, что в гости меньше приглашают? А что мне эти люди? Сегодня они есть, а завтра их нет. А с Алешкой мы теперь родные!»

 

            Родных и близких проще поделить на тех, кто «понимает», и тех, кто «не понимает». Один очень бескомпромиссный мужчина, будущий приемный папа, обсудив тему приемного ребенка со всеми своими близкими, сказал так: «Мы теперь точно знаем, кто настоящий друг». Не каждому годится такой подход, но в любом случае, с близкими мы можем выбирать, как и сколько общаться.

 

            Помимо близких, есть еще и «дальние». Посторонние люди, с которыми Вам придется общаться по поводу приемного ребенка независимо от Вашего желания. Врач в поликлинике, директор и воспитатели в детском саду, школа, различные официальные инстанции. Конечно, от Вас зависит не все, но очень многое. Столкнуться здесь возможно и с недоброжелательным отношением, да и просто с обидным равнодушием. А можно встретить уважение и понимание.

 

            «В первой школе, куда я пришла устраивать Ваню, - рассказывала Людмила, недавно ставшая приемной мамой, - мне директор так и сказала, не хочу, мол, чтобы тут детдомовские учились. Я знала, что имею право устроить ребенка в любую государственную школу, но решила не связываться. Они же все равно Ваньке жизни не дадут. А он мальчик вспыльчивый».

 

Людмила вздохнула, вспоминая Ванины «фокусы», потом продолжила: «В другой школе директор нормально отнеслась. Сказала, что у них уже учится мальчик из детского дома, обычный мальчик». Решили, что в классе говорить не будут. «Вы не беспокойтесь, - поддержала Людмилу директор, - фамилии сейчас у многих разные. Ваш ребенок, и все тут. Врать не нужно, а то он может оказаться в сложной ситуации, вдруг что-то рассказать придется».

 

            Что и как говорить другим людям о Вашем приемном ребенке, зависит от ситуации. Рассказывать просто так – вот, мол, ребенок из детского дома, - конечно, не стоит. Для людей посторонних его история может стать просто пищей для пересудов. Но иногда необходимо сказать, что ребенок жил в казенном учреждении, чтобы объяснить причины его «странного» поведения, отсутствие бытовых навыков, неумение вести себя в некоторых ситуациях.

 

            Катерина взяла из детского дома пятилетнюю Настю. На работе она взяла отпуск на месяц. Этот месяц «новенькие» мама и дочка провели очень славно – ходили гулять, играли, смотрели мультики, словом, привыкали друг к другу. Катерина подыскала для Насти хороший детский садик. Отпуск закончился, Катерина пошла на работу, а Настя – в детский сад. Катерина оставляла там Настю со спокойной душой. Ей удалось сделать так, что никто не заподозрил, что Настя – ребенок из детского дома.

 

            Вечером, забирая Настю из детского сада, Катерина почувствовала, что что-то не так. «А вы раньше отдавали ребенка в детский сад?» - спросила Катерину подошедшая воспитательница. Катерина растерялась. Сказать «отдавала»? Детский дом, конечно, похож на детский сад, но вдруг начнут выяснять подробности? Сказать «не отдавала»? Но на домашнего ребенка Настя тоже пока не очень-то похожа.

 

«А в чем дело?» - спросила Катерина. От растерянности ее вопрос прозвучал резко и сердито. «А в том дело, - воспитательница, которая до этого, видимо, старалась сдержаться, рассердилась в ответ, - что ребенок проплакал весь день. Она так убивалась, кричала: «Мама меня отдала, мама меня не любит!» Вам бы нужно пока водить ее на полдня!» «Я должна ходить на работу», - ответила Катерина. Она с трудом удерживала слезы, и говорила взвинченным, неприятным тоном. «Истеричка», - услышала она шепот за спиной, - «ребенка жалко».

 

            У Катерины не было опыта воспитания, не было подруг с детьми. Она не знала, что многие дети тяжело привыкают к детскому саду, и часто плачут, впервые оставшись даже с самыми ласковыми воспитательницами. Она не подумала и о том, что для Насти это будет двойным ударом. Ведь она, только-только привыкшая к тому, что мама всегда рядом, снова очутилась в группе детей, как будто «в детском доме».

 

Все эти проблемы были решаемыми, попроси Катерина помощи у воспитателей. В ее случае просто необходимо было поставить воспитательницу в известность, что ребенок только что взят из детского дома, и попросить у нее помощи. Разумеется, предварительно убедившись, что эта воспитательница – в принципе добрый человек, любит детей и способна испытывать сострадание.

 

            Катерина, к сожалению, запустила ситуацию. Из самых лучших побуждений скрыв в детском саду правду, она заставила окружающих думать, что она сама – бессердечная, жестокая мать. Во-первых, безжалостно бросает ребенка в детском саду, не обращая внимания на его слезы. Во-вторых, так плохо воспитала ребенка, что тот не умеет ни делиться игрушками, ни вести себя за столом. Маленькая Настя, чувствуя себя брошенной, плакала целыми днями, злилась, ломала игрушки. На рассказы воспитателей Катерина отмахивалась, не хотела обсуждать происходящее. Она просто не знала, как теперь признаваться в том, что Настя – «детдомовская». А воспитатели считали ее равнодушной эгоисткой.

 

            Катерине посоветовали честно поговорить с воспитателем, и объяснить ситуацию. Лучше поздно, чем никогда. Разговор принес свои плоды. Воспитатели поняли, что она не «та мать, что довела ребенка до такого состояния». Они смогли вместе обсудить, как себя вести с Настенькой, как ей помочь. Катерина смогла договориться на работе – там она раньше тоже боялась сказать о том, что у нее приемный ребенок, - и стала забирать дочку с половины дня.

 

Дома Катерина стала больше разговаривать с Настей, объяснять ей, почему не может целый день сидеть с ней дома. Пятилетний ребенок способен очень много понять. Теперь Настя с гордостью шла в детский сад, ведь она «помогала маме зарабатывать деньги, чтобы потом поехать на море». Вечерами Катерина с Настей сшили игрушечного мишку в подарок воспитательнице.

 

            Решить, что говорить другим людям, когда и сколько, очень просто. Критерий тут один - это должно быть в интересах ребенка. Если ваше молчание ухудшает ситуацию для ребенка – значит, нужно справиться со своими «неловкостями» и дать специалистам необходимую информацию. В разговорах с другими людьми о приемном ребенке тоже есть несколько правил.

 

            Прежде всего, опять-таки правильная установка. То, что Вы растите приемного ребенка – Ваше личное дело. Вы не обязаны никому объяснять, почему Вы это делаете, не должны ни перед кем оправдываться. Если кто-то имеет отрицательное мнение на этот счет, он имеет на это право. Но лучше, если этот кто-то оставит свое мнение при себе.

 

            Ребенок должен чувствовать себя защищенным. Вы – его семья, и Вы его защита. Вы взяли на себя ответственность за этого ребенка. Он должен знать, чувствовать, что он – Ваш перед лицом всего мира. В случае конфликта между ребенком и кем-то еще Вы должны быть на стороне ребенка. А ругать его, воспитывать и вместе искать способы примирения Вы будете потом, дома.

 

            Иногда необходимо информировать других людей об определенных обстоятельствах жизни ребенка. В основном это касается специалистов – врачей, воспитателей, учителей. Любые разговоры с соседями, как правило, приносят больше вреда, чем пользы (если, конечно, эти соседи не являются вашими близкими и проверенными друзьями). Вас будет обсуждать «весь двор».

 

Некоторые считают, что, посвящая соседей в подробности тяжелой биографии ребенка, они вызовут к нему сочувствие и, в случае чего, смогут рассчитывать на снисходительное отношение к плохому поведению ребенка. Не обольщайтесь. «Жалостливые» соседушки могут вмиг превратится в разъяренных фурий. Кстати, «весь двор» будет обсуждать вас в любом случае.

 

 

 

Есть вопрос или комментарий?..


Ваше имя Электронная почта
Получать почтовые уведомления об ответах:

| Примечание. Сообщение появится на сайте после проверки модератором.

Соседние подразделы:
Занятие 1
Занятие 2
Занятие 3
Занятие 4
Занятие 6
Занятие 7
Занятие 8
Занятие 9
Занятие 10
Пояснительная записка
Тематический план

Количество просмотров: Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Отдел образования Мозырского райисполкома
POMOGUT.BY
Информационный ресурс для людей, столкнувшихся с проблемой наркомании.
Перепись населения 2019